Автомат и гармонь
Петр Старовойтов не расставался ни с тем, ни с другим во время исполнения воинского долга
«Беларусь», «Тульская», «Луч», «Победа», «Чайка», «Кубань» — у жителя деревни Костинка хранится с десяток гармошек. Петр Старовойтов коллекционирует их не для красоты, а для души — играет на каждой под настроение. Талант передался от мамы и помогает в жизни: весело или грустно, всегда найдется время растянуть меха. Играет в ансамбле самодеятельности, для друзей и родных, на праздниках и юбилеях... Музыка вдохновляла и спасала в разных жизненных ситуациях. Не расставался он с ней и во время исполнения воинского интернационального долга в Афганистане. Тогда инструмент подбадривал своими напевами солдат и раненых, а его хозяину скрашивал тоску по родине и семье.
Страшно не было
День памяти воинов-интернационалистов Петр Старовойтов отмечает с товарищами ежегодно: эту страницу биографии забыть невозможно. Попал в Афганистан в 1986 году и провел там восемь месяцев. На момент призыва ему исполнилось 28, дома остались жена и две дочери-дошкольницы. Правда, чтобы выехать за границу, одного ребенка не указал в анкете, которую дали заполнить в военкомате.
В военно-транспортном боевом самолете ИЛ-76 было шумно и оживленно, но когда пилот объявил, что воздушное судно пересекает границу Советского Союза с Афганистаном, установилась гробовая тишина. Смолкли даже самые отчаянные балагуры — в 15 минутах от Кабула ракеты могли сбить в любой момент. Все понимали: кончилось мирное время, наступило военное.
Петр Старовойтов берет со стола черно-белые фотографии. На них он запечатлен с пышной кучерявой шевелюрой и очень похож на артиста. На одном снимке, совсем еще молодой, стоит с ружьем наперевес, а за спиной — военная техника. На втором — держит на руках маленькую девочку, а вокруг его обступают ребята постарше, или как их называли на местном наречии, «бачата». Чтобы сделать эту карточку, пришлось всю гурьбу угостить конфетами, улыбается мой собеседник:
— В нашем представлении это были обычные дети, но их тоже надо было опасаться: пользуясь хорошим отношением со стороны советских солдат, по указке «духов» они могли устроить диверсию: например, подложить мину под БТР или другую технику. Но, как ни удивительно, страшно не было — человек ко всему привыкает...
Все равны перед смертью
Территориально служба проходила в центральном военном госпитале в Кабуле. Вместе с другими бойцами Петр Старовойтов охранял дизельную котельную станцию, обслуживающую учреждение. Все ходили по гражданке — в плюс 40 военную форму не наденешь. Но удивлял не только температурный максимум:
— Зной, дикая жара — жажда донимает с невероятной силой, а напиться негде. В арыке течет грязная вода, в фонтанах — теплая, почти горячая, а так хотелось холодненькой вдоволь. После той командировки не могу напиться до сих пор — в день по три-четыре литра уходит. Еще момент — запах баранины, который в тех местах исходил отовсюду. Даже сейчас он в памяти. Антисанитария дикая: на базаре висели целые туши, облепленные мухами, так что даже мяса не было видно. Но это не смущало ни продавцов, ни покупателей.
Привыкали и к смерти. В госпитале часто приходилось видеть вереницы носилок с «двухсотыми», на каждом бирка — кто и откуда. Солдаты старались идти в обход, чтобы не видеть тех, чья жизнь оборвалась в одночасье.
Потом появилось понимание — никто не застрахован:
— Глядя на эту безмолвную боль, в голове каждый раз лихорадило: хоть бы среди погибших не встретить белорусов, хоть бы не было земляков. Но в какой-то момент спохватился: что я равняю — белорус, русский, украинец... Все одинаковы перед лицом смерти, всех жалко.
Дайте в руки мне гармонь
Но впадать в уныние — дело последнее. Там, на горячей афганской земле, Петр Старовойтов понял, что надо поддерживать друг друга, не терять запал и боевой дух — здесь и пригодилось мастерство гармониста:
— Сколотили группу и стали выступать перед ранеными, но из музыкальных инструментов была только балалайка, да и то с двумя струнами. Кто-то сказал: вот бы гармошку послушать, а я в ответ — сыграю, был бы инструмент. Это передали начальству, и уже через две недели нам ее привезли. С тех пор не выпускал из рук, хоть и непрофессионально, но играл и пел от души. Для советских солдат в этих незамысловатых аккордах было все: и радость, и горесть, и ностальгия.
В репертуар местного коллектива, который участники символично назвали «Голубые береты», преимущественно входили старые военные песни. Больше всего аудитория любила «Смуглянку» и «Трех танкистов». Были и сочинения афганского периода — Петр Старовойтов до сих пор исполняет популярную в то время композицию «Ордена не продаются». Сегодня, когда поет ее молодежи, накидывает на плечи свой афганский пиджак со знаками отличия, а к горлу до сих пор подступает ком:
— Постоянно встречаюсь со школьниками, рассказываю о событиях тех далеких лет, которые как будто случились вчера. Хочется, чтобы наши дети росли патриотами, ценили и уважали родную землю. В Афганистане тоска по дому проявлялась с огромной силой, а когда вернулся, понял: на своих просторах даже дышится легче. Теперь учу подрастающее поколение любить родину и уважать старших.
Юлия Подольская, фото Андрея Сазонова, СБ